Страсти по "Левиафану"

Спустя неделю после старта в российском кинопрокате фильма «Левиафан» в Краснодаре состоялась дискуссия, посвященная новой работе режиссера Андрея Звягинцева. Свои «за» и «против» в качестве приглашенных экспертов этим вечером отстаивали кинокритик Денис Юрьев и автор интернет-проекта StrangeFilm.org Владимир Бегунов.

Сегодня фильм Андрея Звягинцева «Левиафан» не обсуждает только ленивый. Даже те, то фильм не видел, под воздействием СМИ и Интернета пытаются повесить на него ярлык русофобства, обвинить режиссера в клевете на Россию и во многом другом. Уже сейчас фильм собирает залы в России спустя девять месяцев со дня мировой премьеры. Смотреть было нелегко, но за время сеанса никто не ушел. Те, кто прихватил с собой попкорн, колу или еще что-то съестное, забыли о еде сразу после анонсов и рекламы торгового центра. Выходили из зала со слезами.

Дискуссия о фильме должна была стать стартом нового проекта «Среда искусства» Дениса Куренова, избравшего площадкой городское кафе в центре Краснодара. От встречи я ожидала серьезного разговора о серьезном резонансном фильме. Пришла, как водится, заранее, и сразу поняла, что надо настраиваться на иное: почти все столики были заняты чирикающими о своем, о девичьем барышнями и уткнувшимися в свои гаджеты мужчинами. О том, какая битва гигантов скоро здесь развернется, казалось, никто из них не думал. Между столиками ловко лавировали улыбчивые девушки и юноши, разносившие напитки и блюда. Все происходящее в ресторанном зале напоминало скорее развлекательное шоу: и приплясывающие с шейкерами в руках бармены за стойками, и звук единственного микрофрона, «тонущий в морской пучине, где сидит Левиафан». По замыслу организаторов, два коктейля — «кровавый Звягинцев» («Левиафан», красного цвета, который пил Владимир Бегунов) и «кремовый Михалков» (коктейль «Бесогон», доставшийся Денису Юрьеву), которые могли заказывать все желающие, работали на победу или на поражение приглашенных оппонентов: побеждал тот, чей коктейль заказывали чаще.



Самое интересное началось, когда назначенный ведущим сторонник Звягинцева признался, что ни сам режиссер, ни его фильмы ему не интересны. А «Левиафан» – великое произведение, превосходящее своими психологическими и социальными смыслами замысел художника, который в своих интервью Америку не открывает, а просто выражается предсказуемыми, банальными фразами, каждую из которых умный человек может завершить, поставив на паузу телевизор. Убедительно доказав на примерах двух фраз, открывающих историю отношений героя с женой и с другом, эксперт подробно перечислил набор христианских символов, в том числе и почти лубочный перевернутый образ мэра Вадима Сергеевича Шелевята, в прошлом комсомольца и коммуниста советской закваски, а ныне христианина, истово верующего и жертвующего немало на нужды поддерживающей его власть церкви. Его диалог с архиереем о том, что власть от Бога, а сильная власть тем более, – аллюзия на диалог Авраама с Богом. Эти два плана и позволяют, как отметил Владимир, сделать фильм большим произведением искусства.

Такой серьезный настрой был, однако, сбит эпатажным заявлением оппонента – кинокритика Дениса Юрьева:

«Для меня очень печально, что огромную дискуссию породил такой пустой, совершенно бесталанный фильм, как «Левиафан»».



Вслед за этим отрезвляющим холодным душем автор рецензии «Левиафан»: протестная погремушка про Рашку-говняшку», видимо, следуя примеру оппонента, – автора рецензии «Троица и Левиафан» (в ней Владимир Бегунов сконцентрировал три ветви обсуждения фильма в обществе: либеральную, патриотическую и клерикальную. Несмотря на разницу во мнениях, три друга приходят после выпивки к тому, что от себя убежать невозможно, а жена героя – шалава) продолжил настаивать, что фильм не стоит того, чтобы о нем столько говорили, ибо он не что иное, как результат грамотно выстроенного сарафанного радио и PR-кампании, спланированной Александром Роднянским:

«Все эти дискуссии сводятся для меня в небольшую историю про то, как два человека в поезде выходят в тамбур покурить и видят в этом тамбуре спящего бомжа. И вот этот спящий, грязный такой, в фекалиях, бомж лежит и никого не трогает. И один из этих людей говорит: «Знаешь, этот бомж – символ нашей современной России, упадка культуры, социальных проблем». А второй ему отвечает: «Слушай парень, это какой-то частный или общий случай, и ничего глубокого в этом нет». «Левиафан» очень сильно похож на такого бомжа, то есть он не несет в себе абсолютно никакой заметной роли, но при этом дискуссий вокруг него очень много. Говоря о «Левиафане», лучше начать не с глубинных тропов сценария картины, которых там в принципе нет (странное, замечу, заявление кинокритика, знакомого и с каннской прессой, и знающего, что в мае 2014 года на фестивале в Каннах фильм был награжден именно за сценарий. – С.А.), а с того, кто продвигал, продюсировал этот фильм».



Дискуссия получила интересное для меня направление, которое, тем не менее, свелось лишь к ничем не обоснованному утверждению о том, что сам режиссер и продюсеры картины и организовали сброс копии фильма в Интернет.

Уверена, что такой выпад был ничем иным, как провокацией, поскольку в знакомых Юрьеву интервью Роднянского журналу «Forbes» и в беседе Звягинцева с журналисткой РБК приводятся объяснения этого факта: в торренты попала не только не самая лучшая копия фильма Звягинцева, но и копии других фильмов-номинантов на заветную статуэтку. В первый день с момента появления на сайте «Левиафан» посмотрело не меньше 20 тысяч человек, что очень много для авторского фильма. И Роднянский, и Звягинцев упоминают созданный веб-мастером Славой Смирновым сайт www.leviathan-film.ru, на который можно перечислить деньги за просмотр фильма. По решению продюсеров деньги (сегодня это сумма уже больше миллиона рублей) будут переведены благотворительному фонду «Подари жизнь» Чулпан Хаматовой. Об этом, увы, эксперт не сказал. Зато много слов было сказано о том, что дискуссии о фильме до того, как он вышел в прокат, – стиль проводимой А. Роднянским кампании:

«Левиафан» – это изначально коммерческое предприятие господина Роднянского, чтобы заработать деньги, а искусства там – ноль без палочки.



Свой монолог кинокритик завершил «пророческими» словами о провале фильма в российском прокате. Не согласившийся с ним ведущий решил вдруг вернуться к теме артхауса и поинтересовался у Владимира Бегунова, можно ли отнести «Левиафан» к жанру «быстрорастворимой классики», когда берется некоторый символический пласт и мешается с какими-то простыми образами (например, образы Тарковского, разбавленные читаемыми, понятными всем символами, создают условную тарковщину) — эдакому умному артхаусу для масс.

Несколько резануло ухо слово «тарковщина», а уже минуту спустя, когда Владимир Бегунов упомянул в этом ключе самый читаемый в России сегодня булгаковский роман, всплыло в сознании и слово «пилатчина», от которого мне стало слегка не по себе. Я почувствовала, что нахожусь не в пространстве свободной дискуссии, не в среде искусства, но на некоем судилище, где нет ни одного сторонника Мастера, создавшего не переросшее масштаб его личности произведение (как изначально заявлял один из экспертов), а наконец-то доросшего до того, чтобы снять фильм о маленьком человеке в невыносимых условиях бытия. По сути, поставленные в ситуацию оппонирования эксперты оказались единодушны в своем неприятии стилистики Звягинцева.

В середине первой части дискуссии к ней присоединился с кратким монологом Алексей Алифиров, который должен был выступать в полемике с Денисом Юрьевым. Его монолог был направлен на обсуждение мелодраматической составляющей картины, о которой до него так никто не сказал:

«Это прекрасная мелодрама про любовь. Ко хотел увидеть там социальные вещи, наверное, их увидел в силу сходных жизненных обстоятельств и событий, происходивших с ними, с их друзьями и родственниками или как-то сассоциированные с увиденным или прочитанным. Я бы не назвал это «Левиафан» суперфильмом, каким-то до невозможности крутым, но это очень хорошая мелодрама, которую я советую всем посмотреть, если вы еще не видели ее».



После этого участники сконцентрировались на обсуждении христианской символики и на извечной любви русского человека заливать горе и все, что мучает и терзает душу, водкой. Я бы удивилась, если бы этого не произошло, ибо лежало на поверхности. Однако и в этот раз анализа не последовало. Снова перечислялись диалог архиререя и мэра как отсылка к беседе Бога и Авраама, параллели судьбы героя с судьбой Иова и противопоставление отца Василия и архиерея как представителей церкви для народа и церкви – опоры государственного произвола. И, конечно, изгнание из рая и образ Левиафана. Не называлось и не анализировалось ничего нового. Даже включение в дискуссию кандидата философских наук Федора Смолякова, исследующего в своей докторской диссертации концепт «Левиафан» в западной культуре, казалось мне неким компонентом развлекательного шоу, где каждый участник со стороны появляется в свой момент. Он обратил внимание, что в фильме основной образ – библейский Левиафан, но присутствует и гоббсовский образ Левиафана как государства. Его концепты – «война всех против всех», «человек человеку волк» и «естественное право», передаваемое людьми суверену, правителю или государю. В фильме Звягинцева и гротескные священник и мэр, и даже герои, считающие, что некое существующее государство поступает с ними несправедливо, являются частями Лефиафана.

Несмотря на серьезную речь философа и попытки ведущего перейти к анализу фильма как произведения искусства, а не к посеянным фильмом в умах социальным смыслам, развлекательная тональность не исчезала. Поэтому когда на десятой минуте второй части обсуждения фильма женский голос после сигнала сообщил о пожаре в здании и попросил покинуть помещение в ближайшее время, никто не тронулся с места: официанты по-прежнему порхали между столиками, разнося блюда, напитки и меняя кальян. На этот ход организаторов ведущий Денис Куренов заметил, что искусство формирует вокруг себя новую реальность, а этот эпизод не что иное, как декорация.

От христианства дискуссия повернула в сторону мыслей о предназначении искусства. Сам Андрей Звягинцев в интервью, говоря о том, что художник всегда находится в позиции критикующего, видел в этом и его право, и его долг, обязанность – «подсказывать, что что-то не так, что «прогнило что-то в Датском королевстве». Необходимо ли художнику создавать произведения, излечивающее общество от скверны, заставляющее его задуматься и что-то изменить в себе самом и в окружающей реальности? Два Дениса и Владимир, не особенно опровергая друг друга, пришли к выводу, что искусство должно будить совесть, но не лечить душу и не опрокидывать сознание.



Обсуждая фильм, участники проводили много параллелей с фильмами А. Балабанова, А. Меликян, А. Попогребского и других ярких представителей артхауса, говорили и о том, насколько «Левиафан» помогает любить ту страну, в которой мы живем. Но после продолжительных рассуждений Денис Куренов, напомнив всем о ночи за окном, предоставил экспертам последнее слово.

«Мне нравится, что мы обсуждаем кино. Раз мы говорим о фильме, значит он того стоит», – сказал Владимир Бегунов.

«Для меня «Лефиафан» был и остается фильмом, который незачем обсуждать полтора часа. Я читал мнение господина Познера о «Левиафане», который ему очень понравился, но тем не менее, он упрекнул режиссера в том, что фильм не оставляет никакой надежды и поэтому он не хочет жить в мире гиперболизированном, который создал сам Звянигцев. Сам фильм нес бы хорошую смысловую нагрузку, если бы фильм внушал какую-то надежду».

Неприятным завершением обсуждения стал вывод Дениса Юрьева о том, что в фильме Звягинцева «Левиафан» было бы больше смысла, если бы он любил страну, которую он показал в своем фильме. Эта фраза прозвучало как приговор, как обвинение, сопоставимое разве что с обвинением в русофобстве.

Денис Куренов присудил победу Владимиру Бегунову, поскольку коктейль «Лефиафан» лидировал по количеству заказов. Я не пила ни один из этих коктейлей. Но послевкусие осталось горькое. На мой взгляд, фильм «Левиафан» Андрея Звягинцева заслуживает более серьезного обсуждения, чем скольжение по поверхности под звон вилок и шуршание льда в шейкере.

Светлана Ахмадеева

Еще о фильме «Левиафан»:
Читайте также:
Обсуждения этой записи в соцсетях:

Комментарии

  • avatar
  • fb_100001948021249
  • написано
«На мой взгляд, фильм «Левиафан» Андрея Звягинцева заслуживает более серьезного обсуждения, чем скольжение по поверхности под звон вилок и шуршание льда в шейкере».

На мой взгляд, в принципе, дискуссия в ресторане — малость странное явление. Да простят меня дискутирующие, но ужин и кофе у меня были лучше, чем все то, что творилось вокруг.
  • avatar
  • fb_100001948021249
  • написано
а материал получился очень хороший)
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
"Cтранное, замечу, заявление кинокритика, знакомого и с каннской прессой, и знающего, что в мае 2014 года на фестивале в Каннах фильм был награжден именно за сценарий"

Ок. Получается если в Каннах фильму дают награду за сценарий, то это априори делает его сюжет чем-то гениальным. Смешно)

А так понравился материал. Только в руссофобии кино я все же не обвинял. Зря не привели в цитате и прочитанный мной стих после этих слов. Иначе получается, что фраза просто была вырвана из контекста
  • avatar
  • Russo
  • написано
вот этот, Денис? — «По прочтении альманаха «Россия — Russia»» (5):
Ну, была бы ты, что ли, поменьше,
не такой вот вселенской квашнёй,
не такой вот лоханью безбрежной,

беспредел бы умерила свой —
чтоб я мог пожалеть тебя, чтобы
дал я отповедь клеветникам,
грудью встал, прикрывая стыдобу,
неприглядный родительский срам!

Но настолько ты, тётка, громадна,
так ты, баба, раскинулась вширь,
так просторы твои неоглядны,
так нагляден родимый пустырь,
так вольготно меж трёх океанов
развалилась ты, матушка-пьянь,
что жалеть тебя глупо и странно
,
а любить… да люблю я, отстань.

А в «Руссо-фобии» действительно не нужно никого обвинять :)
  • avatar
  • SvetlanaAhmadeeva
  • написано
Я приводила. И полночстью. Восстанавливаю уязвленную справедливость:
Завершил свою речь Денис Юрьев стихами Тимура Кибирова, в которых, по его мнению, эта надежда ест. Интересно, что прозвчали лишь начало и конец стихотворения, преподнесенные как «два четверостишия», то есть как целое стихотворное произведение. Хотя само стихотвоение гораздо больше (приведу его целиком, выделив процитированные строки).
«По прочтении альманаха «Россия — Russia»» (5):
Ну, была бы ты, что ли, поменьше,
не такой вот вселенской квашнёй,
не такой вот лоханью безбрежной,
беспредел бы умерила свой —
чтоб я мог пожалеть тебя, чтобы
дал я отповедь клеветникам,
грудью встал, прикрывая стыдобу,
неприглядный родительский срам!

Но настолько ты, тётка, громадна,
так ты, баба, раскинулась вширь,
так просторы твои неоглядны,
так нагляден родимый пустырь,
так вольготно меж трёх океанов
развалилась ты, матушка-пьянь,
что жалеть тебя глупо и странно,
а любить… да люблю я, отстань.
Неприятным завершением обсуждения стал вывод Дениса Юрьева о том, что в фильме Звягинцева «Левиафан» было бы больше смысла, если бы он любил страну, которую он показал в своем фильме. Эта фраза прозвучало как приговор, как обвинение, сопоставимое разве что с обвинением в русофобстве.
  • avatar
  • ToT
  • написано
Неприятным завершением обсуждения стал вывод Дениса Юрьева о том, что в фильме Звягинцева «Левиафан» было бы больше смысла, если бы он любил страну, которую он показал в своем фильме. Эта фраза прозвучало как приговор, как обвинение, сопоставимое разве что с обвинением в русофобстве.

И комсомольский значек на груди.
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
Да это же винтаж)
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
У моего оппонента был значок «Общество борьбы за трезвость». Шутка же
  • avatar
  • ToT
  • написано
Ты еще профиль Сталина выколи на правой груди
Последний раз редактировалось
  • avatar
  • f0xxhunta
  • написано
2Ден: Если б не было левого значка, я б сказал, что ты смахиваешь на Просвирнина Егора – в качестве комплимента. ХОТЯ есть точка зрения, что такое сравнение может быть оскорбительным.
Последний раз редактировалось
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
Страсти то какие. Может быть лучше профиль Ленина и Троцкого? :)
Последний раз редактировалось
  • avatar
  • ToT
  • написано
Хм, можно проще и современнее: «Крым наш» ))
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
Борис, вы это правда серьезно?
  • avatar
  • ToT
  • написано
Конечно, Денис, без трехмесячной подписки на «Дождь» карму теперь не исправите. )
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
В таком случае, очень жаль. Я, например, шутил
  • avatar
  • ToT
  • написано
Я тоже
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
Однако)
  • avatar
  • f0xxhunta
  • написано
Я тут как раз вторую бутылку водки из горла допивал, но сильно поперхнулся. Я огорчился, ибо совки=крымнаш=вата, но современные совки не признают атрибутики, ну не носят типа значков и пр. Короче, очевидный китч со стороны Юрьева, очевидно же.
  • avatar
  • ToT
  • написано
:))
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
Интересным образом я вдруг превратился в сталиниста из-за значка, и в Ватника из-за слов о любви к стране) Куплю подписку трехмесячную на Дождь. Избавлюсь от грехов)
  • avatar
  • ilya_paschenko
  • написано
Общие размышления не к фильму:
Любовь к Родине — это хорошо,
но, к примеру, фильм же не становится плохим из-за отсутствия таковой любви в нем?

Наши чиновники и власть не есть Родина, это лишь обстоятельство, которое в течение долгих сотен лет не дает или, наоборот, недолго дает стране развиваться нормально.
А я не смотрю российское кино. Из принципа.
Хотя вот недавно трейлер фильма «Батальонъ» понравился, думаю, что схожу впервые на отечественную картину за долгое время.
  • avatar
  • SvetlanaAhmadeeva
  • написано
Я редко хожу в кино. Хотя «Болгария» рядом. Точно знаю, что никогда не пойду на то, что обсуждают все — например, «50 оттенков серого», не буду читать то, что читают все, и слушать то, что слушают все. Но то, что нравится, буду защищать от нападок поверхностных криков (или другой суффикс был бы уместнее)
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
И будьте здоровы)
  • avatar
  • RR359
  • написано
Искусство — это таинство, обсуждать которое не имеет смысла. Вам может либо нравится, либо нет.
  • avatar
  • SvetlanaAhmadeeva
  • написано
Искусство надо не обсуждать, и уж ни в коей мере не осуждать, но рассказывать об искусстве надо, просто, чтобы знали: оно есть. Ну а что искусство, а что нет? История и время все расставят по местам. Я убеждена, что фильм Звгинцева уже в истории, а хочет этого или нет кто-то из кинокритиков?.. Не все ли рано?
  • avatar
  • DenisYurev
  • написано
А в какой, пардоньте, истории звягинцевское кино?)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.